КАК ХАМАД ХАЛИФОВИЧ БРОСИЛ ВЫЗОВ МУХАММЕДУ МАКТУМОВИЧУ

С давних времен арабские шейхи соперничали друг с другом. Сначала за воду и нефть, затем за западных бизнесменов и технологии, а с недавних пор ареной их противостояния стал спорт. Начав со столь любимых им скачек, эмиры перешли к покупке клубов английской футбольной премьер-лиги, и, наконец, дошли до тенниса. Сегодня уже три княжества в Аравийском полуострове — катарское, дубайское, абу-дабийское — обзавелись собственными турнирами, и еще пол-дюжины эмиратов Востока мечтают проводить у себя соревнования лучших теннисистов мира…

Конверт от шейха

«Арабские шейхи». При этих словах в воображении сразу возникают ультрасовременные небоскребы и торговые центры; чистокровные скакуны и верблюды; пески и нефтяные вышки; танец живота и гаремы. И только представить властителей эмиратов в коротких шортах и майках, гоняющихся за мячами в 40-градусную жару, фантазия не позволяет! А между тем в далекой юности и будущий эмир Катара Хамад Бен Халиф Аль Тани и дубайский князь Мохаммед аль Мактум играли в теннис, а также в крикет, футбол и даже прыгали с парашютами и водили танки. Впрочем, иного и не могло быть, ведь наследники престолов получили образование в самых престижных учебных заведениях Англии — Итоне, Кембридже и Сандхерсте, где теннис издавна считался одной из главных спортивных дисциплин. Атлетически сложенный Мактум столь сильно преуспел в «игре королей», что в 1973-м году в паре с графом Толстым (одним из многочисленных потомков великого писателя) сумел выиграть чемпионат военной академии Сандхерст. Однако как ни старался Мактум, но честь стать теннисным первопроходцем среди арабских шейхов выпала не ему, а марокканскому принцу Мухаммеду.

Как известно, в 1968 году руководители мирового тенниса, сжалившись над мучавшимися от бедности игроками, решили осквернить духом наживы целомудренную атмосферу любительских турниров, введя оплату за выступления. Хотя призовые фонды стали расти, но денег на жизнь — в нормальном смысле этого слова — хватало с большим трудом. Этим и решил воспользоваться брат марокканского короля Мухаммед, когда в 1969-м году решил провести теннисный турнир в своей вотчине — Касабланке. Правда, мастера ракетки поначалу отнеслись к этой идее более чем прохладно. Время тогда было суровое — недавно закончилась «семидневная война», а в самом Марокко своевольничали сахарские сепаратисты. В таких условиях решиться на поездку в Марокко мог только человек, который очень сильно нуждался. На этом и сыграл принц! Весной 1969 года во время Открытого первенства Франции Мухаммед встретился с самым популярным в ту пору теннисистом Илие Нэстасе в знаменитом отеле «Ритц». Принц и теннисист уселись в роскошные кожаные кресла, разделенные журнальным столиком из дымчатого стекла с нижней полкой, на которой лежал пухлый конверт. «Это предварительные условия вашего контракта» — сказал принц и отлучился на минутку. Когда Нэстасе открыл конверт, то вместо бумаг обнаружил там 20 тысяч долларов (чтобы заработать такие деньги в ту пору теннисист должен был дойти, минимум, до финала «Большого шлема»). Румын, не будь дураком, взял конверт и тотчас поведал коллегам о марокканском «сувенире». Когда на следующее утро принц проснулся, у дверей его номера уже стояла толпа страждущих «халявы» игроков. Так, потратив на взятки «всего лишь» 200 тысяч долларов, Мухаммеду удалось заманить в свою «дыру» 16 из 20 лучших теннисистов мира того времени. А способ, с помощью которого его высочество добился успеха, с легкого языка Нэстасе получил название «подстольными деньгами». И долгие годы он оставался едва ли не единственным, хотя и очень дорогостоящим, способом повысить престиж турниров и завлечь туда сильнейших теннисистов.

Дела гаремные

В те далекие времена принца интересовали не только теннисисты, но и теннисистки. В женском теннисе тогда заработать приличные деньги было практически невозможно, и многие молодые спортсменки были готовы на все ради денег. А две из них предпочли бросить утомительный теннис ради роскошной жизни в… гареме. Из той поездки в Париж Мухаммед вернулся не только с подписанными контрактами, но и с очаровательными созданиями — 18-летними французскими юниорками Жаклин и Моник, которые променяли едва начавшуюся профессиональную карьеру на работу в качестве наложниц принца. Экс-теннисистки провели 10 лет в гареме его высочества, после чего вернулись на родину страшно богатыми. Слухи об этой невероятной истории донеслись и до других арабских шейхов, и у многих из них возникло желание пойти по стопам принца. В 80-90 годы прошлого века шейхи потратили немало сил, чтобы завлечь в свои сети сексапильных теннисисток. Так, один из саудовских принцев на протяжении шести лет упорно предлагал знойной Габриэле Сабатини стать его четвертой по счету женой, обещая за каждый год брака платить ей по три миллиона долларов. Другой саудит долгое время был помешан на Анне Курниковой, и в своей страсти дошел до того, что однажды предложил ее менеджерам 10 миллионов долларов за один уик-энд любви на борту его яхты. Но как бы ни были соблазнительны суммы «постельных гонораров», ни Габриэла, ни Анна так и не клюнули на них. К тому времени, они уже научились зарабатывать деньги на своем сексапиле, и могли позволить себе самим выбирать партнеров для «уик-эндов». В общем, известен только один факт успешной «вербовки» теннисистки. В 1989-м году венгерка Андреа Темешвари согласилась провести целый месяц в компании с оманским принцем Мустафой, получив за эту «работу» два миллиона долларов. В оправдание очаровательной блондинки следует сказать, что в ту пору она уже не могла из-за травмы играть и остро нуждалась в деньгах.

Кстати, попытки завлечь теннисных красоток в гаремы продолжаются и по сей день — меняются только цены. Так, в 2006 году дубайский принц Саид установил рекорд, предложив Марии Шараповой 16 миллионов евро всего за одну ночь, но та почему-то отказалась. Когда о невероятной щедрости племянника узнал князь аль-Мактум, он пришел в бешенство, обвинив родственника в чрезмерном расточительстве — мол, ни одна женщина на этом свете не стоит таких денег! За свою страсть к светловолосой «длинноножке» принц понес суровую кару. Дядя женил его на самой некрасивой и толстой из своих 12 дочерей, да еще в качестве калыма забрал у него 500 миллионов долларов. Зато с тех пор ни Саид, ни его многочисленные родственники не проявили желания заполучить в свои гаремы теннисисток.

То, с каким изяществом Аль-Мактум проучил похотливого родственника, наглядно показывает деловые качества и сметку дубайского эмира. Эмира, который сумел превратить свое княжество в финансовый и экономический центр всего Ближнего Востока. Понимая, что строить благополучие страны на природных ископаемых не только не практично, но и глупо, принц решил сделать ставку на развитие туризма, в том числе и спортивного. В начале девяностых годов прошлого века рядом с аэропортом Дубай был возведен теннисный клуб, который из-за его близости к аэропорту получил название «Авиационный». А спустя несколько лет там провели первый профессиональный турнир сначала только среди мужчин, а потом и среди женщин. Двухнедельные соревнования в Дубае быстро заслужили репутацию одного из самых роскошных и блестяще организованных соревнований в мире тенниса. Постепенно повышая призовой фонд, эмир довел его до пятимиллионного рубежа. И в прошлом году он впервые озвучил желание превратить через пять лет «Дубай Оупен» — в пятый чемпионат «Большого шлема», построив ради этого самый крупный стадион в мире «Теннис-ленд» на 50 тысяч зрителей. И вот, когда всем стало казаться, что Дубай заслужил право именоваться теннисной столицей Ближнего Востока, в дело неожиданно вмешался сосед из Катара.

Теннис по фирману

В отличие от своего почти что земляка, катарскому принцу Хамаду не везло в теннисе. На кортах «Сандхерста» он проигрывал всем, включая и своего однокашника Аль-Мактума. Спортивные неудачи наследника столь сильно опечалили его отца — эмира Халифу, что в 1972 году он принял закон — фирман, запрещавший под угрозой смерти его подданным и иностранцам играть в теннис на территории эмирата, а также транслировать чемпионаты «Большого шлема». Вот так и получилось, что в течение двадцати лет крохотный эмират был открыт только для нефтяников и газовиков и закрыт для остального Запада. К счастью для мировой цивилизации, наследному принцу в 1994 году удалось свергнуть свихнувшего папашу, и в Катаре начались реформы, но сколько времени было потеряно! Зависть перед удачливыми соседями, помноженная на желание «догнать и перегнать» стали главным мотором всех нововведений в Катаре. Увидев, с каким успехом проходит турнир в Дубае, эмир Хамад решил обзавестись собственной «игрушкой». Истории так и осталось неизвестно, сколько же взяток дал катарский властитель руководителям АТР, но в 1996 году в Дохе появился первый турнир. Ради завлечения иностранных туристов Хамаду пришлось издать указы, разрешающие иностранцам ходить в шортах, снимать майки на трибунах, въезжать в эмират с подругами. В реформаторском угаре эмир дошел до того, что издал специальный фирман, позволяющий ввозить в его страну на время турнира пиво с таким расчетом, чтобы на каждого иностранца приходилось по литру янтарной жидкости в день. Несмотря на все принятые меры популярности Катару в глазах мирового сообщества этот чемпионат так и не прибавил: ведь проходил он в первую неделю нового года, когда подавляющему большинству туристов и телезрителей явно не до тенниса. Но относительная неудача не остудила пыла эмира, и он решил прибавить к своей «коллекции» женский турнир. И не какое-нибудь соревнование первой категории, а итоговый чемпионат WTA Tour, ради чего ему пришлось выпустить новые, поистине революционные фирманы, разрешающие женщинам играть на корте в юбках и посещать турниры без паранджи и сопровождения мужчин. Правда, в ходе чемпионата выяснилось, что из-за сильных ветров играть в ноябре в Дохе очень трудно, и что сама столица Катара в сравнении с Дубаем выглядит большой деревней, где нет никакого шоппинга, а по вечерам просто нечем заняться. Тем не менее, эмир Хамид не сдается и собирается построить первый на полуострове крытый стадион на 20 тысяч зрителей, способный к 2014-му году принять, совершенно правильно, пятый чемпионат «Большого шлема». А в том, что он его получит, эмир Катара, хорошо знакомый с нравами, царящими в теннисных верхах, совершенно не сомневается.

Правда, насчет этого есть большие сомнения у шейха Халифы эль-Нахайяна — президента Объединенных Арабских Эмиратов и по совместительству властителя Абу-Даби. Все эти годы он наблюдал, как его кузен и первый зам — шейх Аль-Мактуб зарабатывал миллионы на теннисе, а потом не выдержал и провел собственный чемпионат, правда, пока трехдневный. И так «президенту-эмиру» эта забава понравилась, что он твердо решил превратить свой «Абу-Даби Оупен» в крупнейший турнир на Земле. А иначе зачем его проводить?

Йожеф Саси