ЖИЗНЬ — ЕГО БОЛЬШАЯ КАРТИНА

Многогранности и энергии Андрея Чеснокова можно позавидовать. Кавалер ордена Мужества до сих пор играет в различных турнирах. Его комментарии — постоянно встречаются в бумажных и электронных СМИ. Есть у него и тренерский опыт. А еще — мастер-классы, коллекционирование картин и увлечение филателией…

— Андрей, как на все хватает времени?

— Ну, я же не должен каждый день в девять утра быть в офисе. Спасибо Саше Светакову и его группе «Абсолют», которые предоставили мне свободный график. Конечно, время от времени, как ее «лицо» в спортивном плане, я участвую в разных мероприятиях…

— Похоже, за все эти годы теннис Андрею Чеснокову не приелся…

— Да, это — моя жизнь. Конечно, в сравнении с современными игроками, лидерами мирового рейтинга, мой уровень не так высок. Но я по-прежнему люблю игру, слежу за событиями… (Во время нашей беседы Чесноков, что называется, краем глаза смотрел матч с участием Марата Сафина на одном из турниров серии «Мастерс» и прерывал интервью меткими замечаниями.)

— Если не секрет, почему сотрудничество с Сафиным не было долгим?

— Ну, я не знаю. Лучше об этом спросить у него. Инициатива, скорее всего, исходила даже не от Сафина, а от его агента.

— Еще было сотрудничество с французом Ришаром Гаске…

— Да, мы хорошо с ним поработали. Остались в прекрасных отношениях.

— С кем из них работалось легче?

— Главное, чтобы в твою работу не вмешивались родители твоего подопечного. У них должно быть свое место. Мне, например, нравилось тренировать Лену Бовину и все у нас вроде бы ладилось. Но рядом постоянно находилась ее мама — и это было ужасно. Помню, на Уимблдоне после проигрыша Бовиной второго сета в матче против японки мама Лены стала говорить мне, что я не так, как надо, тренирую. Какой-то кошмар. И я сказал: все, я готов общаться с Леной, но не с ее мамой.

— Я видел не один мастер-класс в исполнении наших современных звезд. Но Андрей Чесноков, на мой взгляд, в этой роли выглядит наиболее органично.

— Все-таки для действующих игроков проводить «клинику» не самое привычное занятие. В их профессиональной жизни все работают на них. Во время мастер-класса сами теннисисты должны работать для детей. У меня есть сын и дочь, 16 и 11 лет. Так что я знаю, как вести себя с детьми.

— Не приходила мысль вообще стать детским тренером?

— Нет. Какова роль детского тренера? Научить играть. У меня знания глубже: я могу не только поставить технику, но и показать правильную работу ног, как быстро выходить из удара, рассказать о тактике в тяжелом пятисетовом матче. Поэтому мне интереснее работать с уже состоявшимся игроком…

— Так что мешает попытаться сделать чемпиона из какого-нибудь талантливого юноши?

— Мне этого никто не предлагал. А заниматься поисками я не собираюсь. Если кто-то заинтересован в работе со мной, он должен первым сделать шаг навстречу. Но реальные предложения были уже достаточно давно.

— Чем это можно объяснить? Действительно, вспоминаю: спрашивал многих наших игроков, почему они предпочитают зарубежных специалистов, — все говорили о дефиците российских тренеров, способных работать с профессионалами. В чем тут дело?

— Мне не стоит это обсуждать. Возьмем ту же Светлану Кузнецову. У нее стиль игры — испанский. Как теннисистка она состоялась в этой стране. Почему же ей не взять в наставники испанца? Игроки выбирают то, что хотят, это их прерогатива.

— А почему не помочь сборной?

— Этот вопрос нужно адресовать Шамилю Анвяровичу Тарпищеву. Никаких конкретных предложений из ФТР мне не поступало. Я же не буду просить: возьмите меня в сборную.

— Андрей, как часто удается общаться с сыном и дочерью?

— Виделся с ними недавно. У нас прекрасные отношения. Я часто приезжаю в Париж. Сын любит теннис, он, что называется, спит на корте, прибавил в мастерстве, с ним интересно тренироваться. Дочь тоже играет, старается. Но даже если они станут не профессиональными теннисистами, а, скажем, математиками, я все равно буду рад. Мне очень хотелось бы, чтобы они нашли себя в жизни.

— Мы так и не увидели прощального матча Андрея Чеснокова. Не обидно?

— Кто-то, например Александр Волков, официально заявляет: я ухожу из тенниса. И играет прощальный матч. А я не хотел этого.

— Что из трех увлечений — теннис, искусство, филателия — стоит на первом месте?

— Наверно, все-таки искусство. Причем, пристрастия постоянно меняются: одно время больше нравилась живопись, потом — скульптура, керамика.

— А какое направление в живописи любимое?

— И здесь вкусы менялись: русская классика, «шестидесятники», авангард. Честно говоря, к «Черному квадрату» Малевича я отношусь спокойно. Говорят, что любой может нарисовать так же. Хотя по технике мазка видно: писал гений. Почему-то все зациклились на этом «квадрате». А вообще у Малевича есть другие, гениальные, работы — «Авиатор», например. Картина написана в авангардном стиле, но ее нужно видеть «живьем». Это шедевр. Я постоянно хожу на вернисажи, в музеи, мне интересны художники как личности.

— Самому никогда не хотелось получить художественное образование?

— Иногда беру уроки, как любитель. Чтобы быть настоящим художником, им нужно родиться. «Оттачивать руку» с детства.

Тут Андрей извинился и умчался по делам. «И жить торопится, и чувствовать спешит» — подумалось ему вслед.

Яков Чудаков