ЮЖНЫЙ ЗАЧИТАЛСЯ РОМАНОМ ОБ АЛЕКСАНДРЕ МАКЕДОНСКОМ

Сезон-2007 Михаил ЮЖНЫЙ может записать себе в актив. Он выиграл чемпионский титул на турнире в Роттердаме. Еще дважды — в Мюнхене и Дубаи — выходил в финал. Правда. на Уимблдоне в матче с Рафаэлем Надалем не повезло, а ведь Михаил вел по партиям 2/0. В игре Южного виден огромный и пока не реализованный на сто процентов потенциал. Например, известный в прошлом шведский теннисист Микаэль Тилльстрем уверен: Михаил Южный — игрок top five.

— Чтобы быть игроком первой мировой «пятерки», нужно выступать весь год ровнее, чем в 2007-м получилось у меня, — считает Южный. — Да, в некоторых матчах я, возможно, показал достойную игру, все же чего-то мне не хватает.

— Чего же на ваш взгляд?

— Например, стабильности в результатах. Мы с тренером Борисом Собкиным работаем над этим. Я знаю, что нужно предпринять, чтобы попасть в top five, и оправдать прогноз Тилльстрема. Я не хотел бы раскрывать детали, но точно могу сказать: надо повышать процент попадания первой подачи.

— Наверняка, огорчение от уимблдонского поражения в уже, казалось бы, выигранном матче с Надалем не передать словами. Почему же травма дала себя знать в самый неподходящий момент?

— Избавиться от ее последствий окончательно, пока я играю в теннис, нельзя. Можно только уменьшить боль. Я — классический правша, и при игре возникают проблемы в тазобедренном суставе. Благодаря помощи профессора Блюма я могу теперь дольше играть без боли, лучше восстанавливаюсь. Но, к сожалению, на некоторых важных турнирах боль все же появляется.

— Вы, надеюсь, не перенесли обиду на Надаля?

— Конечно, нет. Такие невероятные матчи бывают у каждого. И если обижаться на соперника, то можно испортить отношения со всеми. Так что на наших с Рафаэлем отношениях тот матч никак не отразился.

— Наверно, теперь вы полюбили играть и на траве, как раньше на грунте или харде?

— Мне все покрытия нравятся. Если бы мы играли на траве не месяц за сезон, а полгода, это был бы перебор: мячи скачут неровно, скользко. Но когда приезжаешь на травяные турниры после грунтовых кортов, играть очень приятно.

— Знаю, что из городов, где проводятся турниры «Большого шлема», вам нравятся Мельбурн — по организации и Нью-Йорк — тем, что напоминает вам Москву. Может быть, теперь вы будете лучше относиться и к Лондону?

— Каждый турнир «Большого шлема» хорош по-своему. Я бы не стал выделять какой-то один. Да, мне нравится Нью-Йорк, но не организация US Open. Мельбурн хорош всем, но очень далеко! В Лондоне ощущения такие, как будто приезжаешь на дачу: мы живем в двух минутах ходьбы от кортов, в пригороде. Можно, конечно, выбрать для размещения центр города, но ежедневно чуть не по часу добираться до Уимблдона не имеет смысла.

— Я слышал о жалобах Сафина на дороговизну жизни в Лондоне. Марат прав?

— Город, конечно, дорогой. В Лондоне, например, недешевые рестораны. Будем откровенны: теннисисты могут себе позволить есть там, но соотношение «цена-качество» в них далеко не оптимально.

— В этом году Надаль был, как никогда, близок к уимблдонскому титулу. Он настолько прибавил на траве?

— Он стал лучше подавать, заиграл активнее.

— Как долго Рафаэль с Роджером Федерером будут делить «Большой шлем» на двоих?

— Нынешний сезон показал: Новаку Джоковичу, если и трудно пока на равных бороться с Федерером, но Надаля на быстрых покрытиях он уже явно подпирает. Его результаты в американской серии турниров говорят сами за себя. Достоинство Джоковича — универсализм, удачная игра на всех покрытиях, включая и любимый Надалем грунт.

— Не все теннисисты однозначны в оценках важности для себя Олимпиады. А вы мечтаете о Пекине?

—Что может быть выше олимпийской награды? Мне бы хотелось поехать на Игры-2008, и я сделаю все, чтобы туда попасть.

— Вы один из немногих наших игроков, у которых официальная «резиденция» — Москва. Что для вас значит наш город?

— Это — дом, друзья, семья. Я нигде не чувствую себя так хорошо, как в Москве. Когда приезжаю сюда, остается всего три-четыре дня без тренировок, а нужно успеть встретиться с родными и друзьями. Времени на всех не хватает. Не помню, когда я был в театре или кино. Но зато в Москве — домашняя кухня, от мамы.

— Но не хлебом же единым…

— Я много читаю в поездках. В последнее время отдавал предпочтение творчеству Валентина Пикуля, недавно прочитал роман об Александре Македонском.

— Вашей подруги Юли не было видно в Лондоне…

— Юля старается ездить со мной по возможности. Но это удается не всегда. В Москве бывают неотложные дела.

— Вы, если не ошибаюсь, были на свадьбе у Николая Давыденко. Вам не захотелось такого же красивого праздника?

— Знаете, у нас с Юлей такие отношения, что в ЗАГС мы можем пойти в любой момент. Есть штамп в паспорте или он отсутствует, не так важно. Главное, что Юля — мой надежный «тыл».

— Существуют два типа отношений между игроком и тренером: чисто профессиональные и дружеские. Какой вариант у вас и Собкина?

— Вне корта мы с Борисом Львовичем можем пошутить. Иногда неосведомленный человек может даже воспринять мои слова за фамильярность. Но это не так. Я уважаю Бориса Львовича. И пока на корте у нас сохраняется баланс «тренер — ученик», я буду прогрессировать в игре. — Вы остаетесь одним из немногих наших игроков, работающих с российским специалистом…

— У меня очень хороший тренер, постоянно прогрессирующий в своей профессии. И я не ищу никого другого и даже не вижу, кто мог бы встать с Борисом Львовичем на одну ступеньку.

— В вашей команде теперь нет брата Андрея, начавшего тренерскую карьеру. Это усложнило вашу жизнь?

— Стало труднее тренироваться в Москве: приходится искать спарринга. Но Андрей был на турнирах «Большого шлема» со своей ученицей — Женей Родиной. Успевал помогать и мне…

Беседовал Яков Чудаков