ПОСЛЕ ПИКА СЛАВЫ — ПИК СЧАСТЬЯ

Известие о том, что Марат Сафин отправился в Гималаи, этой осенью стало самой горячей теннисной новостью. В ее достоверность многие тогда не поверили, решили, что это какая-то шутка. Но вскоре стало известно, что Сафин, действительно, поехал в Непал и собирается совершить восхождение на вершину Чо-Ойю, (высота — 8201 м). Руководил восхождением группы из семи человек мастер спорта, чемпион СССР Александр Абрамов, возглавляющий клуб «Семь вершин. Альпиндустрия». В мире существует семь «восьмитысячников», расположенных на разных континентах, и все эти вершины Александру удалось покорить, а Эверест даже дважды. С 2004 года Абрамов организует поездки альпинистов. Для него альпинизм — главное дело жизни, которое, может быть, и не приносит материальных дивидендов, но делает его абсолютно счастливым человеком. Это увлечение настолько заразительно, что и жена Александра, тоже профессиональная альпинистка, недавно покорила Эверест и стала первой москвичкой, поднявшейся на самую высокую гору мира. Следуют за Абрамовым от вершины к вершине и его друзья — успешный бизнесмен Юрий Белойван, владелец сети ресторанов «Корчма Бульба», и спортсмен Константин Железов, за плечами которого - 54 легкоатлетических марафона.

— За три дня до очередной экспедиции, — рассказывает Александр Абрамов, — мне позвонил Костя и сказал, что вместе с нами хочет поехать в горы еще один человек, известный теннисист.

— А зачем ему это нужно? — не понял я.

— Да просто он с нами хочет за компанию. Мы за него отвечаем, — успокоил меня Костя.

— Ну, хорошо, — говорю, — пусть присылает данные для получения визы.

— С нами собирается ехать Марат Сафин, — прочитал я SMSку своим товарищам.

— Да ладно, — говорит один из них, — я за теннисом слежу и точно знаю, что он сейчас на US Open. А значит, это какая-то глупая шутка. Хорош прикалываться! И хотя уже вечером стало известно, что Марат проиграл во втором круге в Нью-Йорке, мы все равно не верили, что он собирается с нами. На всякий случай перезвонил Белойвану, поскольку так и не мог взять в толк, зачем Сафину все это надо.

— Говорит, достало меня это все, — попытался объяснить Юра. — Наверно, ему просто нужно проветриться.

Я, кстати, настороженно отношусь к профессиональным спортсменам, которые решили попробовать себя в горах. Они, чувствуя свою физическую силу, в любую минуту могут не послушаться, уйти куда-то сторону, их потом не найдешь. Впрочем, и с бизнесменами всегда проблемы. Они в обычной жизни настолько привыкли добиваться своего, что даже в полуобморочном состоянии все равно будут идти к цели. Когда Марат прилетел в Москву, мы сразу же пошли в магазин его экипировать, что оказалось непросто. В магазине десятки разновидностей ботинок, выдерживающих 60-градусный мороз, двадцать страховочных систем… В альпинизме более 100 наименований аксессуаров, которые просто необходимы или совсем никогда не понадобятся, но ты обязан их иметь. Обычное снаряжение альпиниста может потянуть на 5-6 тысяч долларов. Есть вещи, которые должны быть самого высокого класса. Например, спальный мешок, в котором тебе жить, должен быть удобен. Интересно, что среди многочисленных спальников Марату из-за его роста подошел только один. Ведь таких рослых альпинистов не бывает. Известно, что чем больше вес, тем на высоте из-за недостатка кислорода человеку труднее поднимать себя. И с ботинками для Марата тоже были проблемы — 47-й размер нашли чудом. Продавцы говорили, что эта пара у них простояла три года — всем была велика. Кстати, именно в магазине я с ним и познакомился. Застал его лежащим в спальнике прямо на полу. Когда ему сказали, что я — руководитель делегации, он, до этого, говорят отпускавший шуточки, посерьезнел. Видимо, дала себя знать привычка уважительно относится к старшему в команде. В дальнейшем Марат старался подстроиться к нам, или, как говорят, вписаться в коллектив. Ведь он оказался среди людей, далеких от тенниса, говорящих совсем на другом языке. Он иной раз и слова вставить не мог в наш профессиональный разговор. Да и мы тоже не знали, как себя с ним вести. Ответственность все же большая. Меня еще в Москве запугивали: не угробь парня, он великий спортсмен, принесший стране большие победы. Если бы он был великим альпинистом, с ним было бы проще. О чем мы, например, друг с другом говорим: «Ты на такой-то горе был? Я тоже по этому маршруту ходил. А может быть, мы встречались в таком-то лагере?»

На самом деле то, что он оказался в экспедиции, очень здорово повлияло на атмосферу в команде. Потому что если в группе собирается десяток мастеров спорта по альпинизму, то первые два дня им есть о чем говорить, а потом, обсудив все общие темы, они будут молчать. Потому что та часть мозга, которая не связана с восхождением, обычно отключается. Наверно, так же и у спортсменов, которые, кроме своего вида, не думают больше ни о чем.

Новички интересны нам тем, что задают массу вопросов, на которые вся команда сразу же бросается отвечать. Марат с нами жил совершенно иной жизнью. Мы останавливались, конечно же, не в привычных ему пятизвездочных гостиницах. А потому я советовал спать в мешке, чтобы не подцепить разных экзотических насекомых.

Когда мы прилетели в Катманду, нас встречал замминистра Непала по туризму, президент Федерации тенниса. Так вот он хотел устроить официальную встречу с Маратом. «А это обязательно?» — спросил Сафин. «Да, нет, ведь ты же просто приехал в отпуск». Интересно, что на улицах города его часто узнавали, просили сфотографироваться, и я ни разу не слышал, чтобы он отказался. То, чего Марат достиг в альпинизме — поднялся на две вершины — Мурат (4100 метров) и Шигар (4700 метров), а это выше Эльбруса, — для него очень значимо. Теперь он самый опытный альпинист среди теннисистов. До этого он с горами имел дело лишь однажды — на турнире в Перу, проходившем на высоте 1600 метров. Он вспоминал, что мячи там из-за разреженного воздуха все время летели в аут.

В Гималаях у него все же была задача не отстоять честь спортсмена, а посмотреть другую жизнь, прикинуть ее на себя, насколько она интересна. Мне показалось, что в нем живо мальчишеское чувство — попробовать что-то еще, кроме тенниса. Марат, когда взобрался на вершину, поднял руки вверх и запрыгал. Я видел, что он счастлив. Видимо, у Марата перед отъездом было такое состояние, когда хочется хлопнуть дверью. Наверно, в тот момент он что-то хотел изменить в своей жизни. Но потом одумался и понял, что возвращаться-то нужно. И именно в горах он понял, что теннис для него — самое важное дело. Вообще Марат любит пошутить, но при этом человек закрытый. Я даже думал, что в какой-то момент он может взорваться. Наверно, его многое раздражало и то, что в туалет нужно идти через двор и умываться из-под чайника. Когда мы селились в гостинице, я спросил его, как ему лучше жить — одному или вдвоем. Он предпочел одноместный номер. Прожил там пару дней, а на третий пришел к друзьям и устроился спать на полу. Так получилось, что когда Марат уехал, нам стало чего-то не хватать. Мы на нем все как-то концентрировались. Смотрели, как он себя чувствует. Поклонения никакого не было, потому что для нас, альпинистов, он никакая не звезда. Я особо ему в душу не лез, боялся, как бы он не подумал, будто хочу ему набиться в друзья. На прощанье, уезжая, он сказал, что был счастлив находиться с нами. Для него это большой жизненный опыт, но он понял, что теннис важнее всего. После его отъезда мы по Интернету узнали, что Марат выиграл вместе с Турсуновым «Кубок Кремля». Это была его первая победа за два года. Я уверен, что суперпрофессиональных спортсменов нужно время от времени вытаскивать в другую обстановку. Кстати, после возвращения у нас была вечеринка, Марат даже сказал, что для него большая честь быть в такой компании. На вопрос, пойдет ли он еще с нами в горы, он ответил, что всему свое время. Я почему-то уверен, что альпинистское снаряжение ему еще понадобится.

Записала Наталья Черепанова