У КАЖДОГО ИЗ НАС СВОЙ «ЧАСТНЫЙ САД»

В 2002 году Амели Моресмо была готова к новым идеям и новым вершинам. Француженке было 22 года, за плечами — финал чемпионата Австралии 1999 года, но с тех пор, поднявшись в мировую «десятку», она притормозила на пути к теннисному Олимпу. Рейтинг теннисистки плясал вокруг цифры 12, но такая «стабильность» ее не радовала. Моресмо чувствовала, что способна на большее. И вот тогда Амели позвонила своему давнему знакомому, известному специалисту Луику Корто. Этот невозмутимый француз уже больше десяти лет работал тренером женской сборной страны, и среди многих претендентов на пост тренера «надежды Франции» его кандидатура была самой предпочтительной.

— Не хочешь ли поехать со мной на несколько турниров? — спросила она Луика. — Мы можем поработать месяца три до «Ролан Гарроса», а потом решим, что делать дальше.

Корто согласился, трехмесячный пробный срок перерос в постоянное сотрудничество. С тех пор дуэт вместе уже пять лет — завидное постоянство отношений в неуравновешенном мире профессионального тенниса. Это сотрудничество принесло Амели и Франции титулы чемпионки Уимблдона и Австралии, звание первой ракетки мира и 12 побед на турнирах WTA Tour. Такого успеха французские теннисисты не добивались со времени «мушкетеров».

Начало нынешнего сезона было украшено бриллиантовой ракеткой, которую Амели вручили в Антверпене, как трехкратной (подряд) победительнице турнира. Сверкающий 1706-ю бриллиантами 17-килограммовый обод стал пока ее главным достижением в этом году. Победное шествие Моресмо по кортам мира было приостановлено операцией по удалению аппендицита, но к маю Амели и Луик снова начали тренировки. В Москве этот успешный дуэт довольно частый гость — в числе успехов Амели есть финал «Кубка Кремля» в 2003 году. В один из приездов я попросила у Луика интервью и получила ответы для «Теннис+».

— Ваше первое впечатление о своей ученице?

— Она была очень талантлива, но недостаточно профессиональна.

— Что вы имеете в виду?

— Талантливые игроки обычно не любят много тренироваться, они предпочитают жить своей жизнью и думают, что если одарены природой, то могут без особых усилий добиваться успеха.

— Трудно ли было убедить ее начать работать серьезно?

— Нет, ведь она сама позвонила мне, значит, была готова.

— Какова была первая задача?

— Надо было подкачать ее физически, Амели не хватало мощи. Ей также нужна была специальная программа по растяжке, чтобы стать более гибкой.

— Есть ли у Моресмо личный тренер по ОФП?

— Есть, но он с нами не путешествует, Амели занимается с ним, когда приезжает домой. Помощь нужна прежде всего в восстановлении после тяжелых матчей, куда входит массаж и все остальное.

— У Амели прекрасное по теннисным меркам тело, ни грамма лишнего, отличная мускулатура…

— Когда Моресмо решила серьезно взяться за дело, мы пригласили доктора, и тот объяснил ей, что нужно для того, чтобы построить тело для успеха. Он прописал ей полезные препараты и предостерег от нежелательных. И она вняла советам.

— Как вы решаете проблему психологической устойчивости и как часто консультируетесь с психологом?

— Каждый день идет работа над ее психологическим состоянием. Как тренер, я провожу с ней больше времени, чем кто-либо другой, и знаю Амели очень хорошо. Так что именно мне часто приходится исполнять роль психолога. Мы подолгу говорим с ней на самые разные темы, чтобы она могла лучше понять себя.

— Разве взрослая женщина себя не знает?

— Иногда жизни мало, чтобы понять, кто ты. Мне кажется, что подчас мы слишком спешим, требуя от девочек быстрого взросления. А на этот процесс одного детства мало…

— Амели 27 лет, и результаты пришли к ней позднее, чем ко многим ее сверстницам. Можно ли сказать, что раньше, чем в 26 лет, ожидать чего-то от Моресмо было бесполезно?

—Не забывайте, что в 1999 году она вышла в финал чемпионата Австралии, но мне трудно сказать, почему Амели не могла удержаться на том уровне…

— Когда наступил прорыв?

— На «Мастерс» в Филадельфии в конце 2005 года, где она обыграла многих хороших игроков.

— С тех пор она выиграла в Австралии и в Уимблдоне. Как в таком напряженном режиме поддерживать высокую форму?

— После каждого матча Амели бегает и работает на велотренажере — надо «разогнать» в мышцах лактатные кислоты. В зависимости от длины и напряженности матча продолжительность бега — от 10 до 30 минут.

— Сколько времени в году вы вместе?

— Больше 40-45 недель.

— Как планируется календарь выступлений?

— В женском Туре на неделе проходит только один крупный турнир, так что Амели играет год за годом одни и те же турниры. Она знает, в каком отеле остановиться, где и что можно покушать, куда можно сходить в свободное время.

— 45 недель вместе — это непростое испытание на психологическую совместимость.

— Если работаешь с француженкой, поневоле становишься психологом. Я много читаю, приглядываюсь к тому, что происходит вокруг, прислушиваюсь, что говорят окружающие. Мужчина, работающий с женщиной, должен быть мудрым. В России, кстати, много успешных женщин-тренеров. Многие игроки путешествуют с мамами и тоже довольны… Иногда ездят и папы, но профессиональные тренеры среди них попадаются реже…

— Ваш секрет?

— Надо чувствовать момент, когда надавить на подопечную откровенно и жестко, а когда поговорить мягко. Эти беседы должны вселять в нее уверенность.

— Надо ли вам любить те же фильмы, рестораны и курорты, какие любит Амели?

— Конечно, нет. В этом смысле мы должны быть независимы друг от друга: у нее — свой «частный сад», у меня — свой. Если ей хочется поговорить на личные темы, то нет проблем, я ее выслушаю. Мы друг друга уважаем и это важно. Мне кажется, роль тренера и в том, чтобы помочь девочкам развиваться в человеческом плане тоже.

— Это родительская функция…

— Скорее я — старший брат. А что делать? Нередко попадаются игроки без всякого представления о реальной жизни . — Своеобразная хватка Моресмо на ударе справа — предмет многих споров…

— Я знаю. Когда мы только начали работать, у меня были мысли ее поменять, но меня отговорили, сославшись на то, что для таких кардинальных перемен время уже ушло.

— Натали Тозья поменяла стиль, когда ей тоже было далеко за 20…

— Стиль и хватка — разные вещи. Эксперименты с хватками должны кончаться в детстве. С другой стороны, мы работаем над тем, чтобы Амели больше шла вперед, к сетке, как она делала на своем победном Уимблдоне, но до Тозья ей в этом компоненте далеко.

— Наверно, большое значение для Амели имела победа в полуфинале Уимблдона-2006 над Марией Шараповой…

— Конечно, она ведь уже три раза была в полуфинале и три раза проигрывала. Это был скорее психологический момент. И когда она прошла Шарапову, у нее на уме было только одно — выиграть титул. Останавливаться она не собиралась.

— Зато в Нью-Йорке наступил реванш…

— Да, Амели проиграла Марии, но невозможно выходить на пик формы четыре раза в году. После Уимблдона у Амели было две физические проблемы — нога и плечо, она не играла три недели. Это не позволило должным образом подготовиться к чемпионату США. Для Амели очень важно иметь возможность интенсивно тренироваться. Это придает ей уверенность.

— Когда вы смотрите на игру Амели, которая мало поддается прогнозам, у вас бывает чувство: «ну, этот матч она выиграет» или «тут ей никак не выплыть»?

— У меня плохая интуиция. Когда я сам играл, то стоило мне подумать: «Победа у меня в кармане», — и я тут же проигрывал. Теперь я уже ничего не загадываю, я стараюсь смотреть на вещи легче и сохранять спокойствие.

Материал печатается с сокращениями.

Наталья Быканова