ПОСЛЕСЛОВИЕ К ТРИУМФУ

Александр Волков

Как бывший игрок сборной России Александр Волков мог похвастать «лишь» финалом Кубка Дэвиса, что, впрочем, само по себе тоже большое достижение. Тогда, в 1996 году, сборная России проиграла сборной Швеции, Саша уступил двукратному чемпиону Уимблдона Стефану Эдбергу. В новом, тренерском амплуа Волков оказался более удачлив — в первое воскресенье декабря команда России во второй раз стала чемпионом. Давайте еще раз вспомним детали этого исторического матча в «Олимпийском». — Какова была установка на финал? — с вопроса «в лоб» началось интервью Волкова журналу «Теннис+» — Главное: мы должны были в каком-то из матчей обыграть Налбандяна. Вторая одиночка была однозначно нашей. — Капитан аргентинцев Альберто Манчини сказал, что ключом к матчу стала пара… — Так и было. Пару мы готовили долго, прицельно тренировались все ребята, в том числе и Марат, хотя он, как известно, не парный игрок. Для наших теннисистов такое внимание паре — чуть ли не подвиг: обычно на нее отводилось полчаса в пятницу вечером или в субботу утром. Перед финалом с Аргентиной мы наигрывали пару каждый день. — Наверно, «полчаса в субботу» было достаточно, ведь наша сборная всегда традиционно сильна одиночниками... — Не только. Во времена Кафельникова была сыгранная пара Жени с Маратом. И Андрей Ольховский замечательно играл пару, и Миша Южный. — Каков вклад каждого в команде в московскую победу? — Все ребята просто молодцы, готовы были все отдать для победы. Коля Давыденко согласился играть пару, если бы счет после первого дня стал 2-0. Но — 1-1, и Колю надо было поберечь на одиночку для третьего дня. — В твое время скамейка была заметно короче... — Безусловно. А сейчас мы можем выставить от России две команды. Появляется другая проблема: кому дать сыграть? Шамиль Анвярович мог любого поставить на решающую встречу — все горели желанием выйти на корт. На матче с Чили у нас вообще семь человек будет. Готовы ехать все — Андреев, Турсунов, Королев, парни, которых не надо уговаривать. Им по 23-24 года. Самому маститому, Сафину, — 26 лет. Значит, еще года четыре голова не будет болеть, кому играть. — Не приходилось ли самому посожалеть, что не родился лет на десять позже... Ведь атмосфера, которую удалось создать в команде Тарпищеву, неповторима. — Так я как раз и работаю в этой атмосфере. Шамиль Анвярович дает всем возможность выбора, и эта свобода сплачивает людей. Он делает предложение, от которого нельзя отказаться. А тот, кто по какой-то причине не может сыграть, когда его приглашают, понимает, что в следующий раз просто обязан помочь команде. Ребята гордятся тем, что играют за страну. — Редкий случай, когда хорошие отношения складываются не только внутри команды, но и между мужской и женской сборными России… — А чего им делить? Все наши «сборники» — состоявшиеся люди, обласканные прессой, зрителями. И здорово, когда, скажем, на матч Fed Cup с Бельгией приехали поболеть Турсунов и Андреев, привезли девчатам огромные букеты цветов. Все они — одно поколение: Настя, Марат, Игорь, Митя, Миша — все с одного спартаковского двора... И рядом — Тарпищев, стержень всего, опытный врач Сережа Ясницкий, массажист Толя Глебов, через руки которого прошли многие чемпионы... — Маша Шарапова дала согласие выступать за сборную России. Как она будет адаптироваться, ведь росла совсем в другом «дворе»... — Ну, раз Маша согласилась играть в команде, значит, прекрасно понимает, что будет выступать за страну, а не только за себя. Так что, думаю, проблем не возникнет. Сейчас задача иная: определить «вторую ракетку», которая сыграла бы с ней. Как правило, Шамиль Анвярович приглашает игроков, исходя из места в классификации, а потом смотрит, кто может приехать на матч. Маша согласилась сыграть в команде России против Испании. Следующей по классификации за ней стоит Кузнецова. Если Света не сможет, сыграет Петрова, не согласится Надя, пригласим Лену Дементьеву... А третий-четвертый номера в команде, это, как правило, парные игроки. — У тебя был контакт с Машей? — Разговаривал и с ней лично, и с ее тренером. Она первая сказала, что будет играть, да и папа подтвердил. — Как строятся взаимоотношения тренера сборной с родителями и личными тренерами игроков? — Как правило, это предварительный легкий разговор перед началом недельного цикла. Они высказывают свои пожелания, связанные с тренировочным процессом, мы выслушиваем. Все прекрасно понимают, что на неделю Кубка Федерации придется себя в чем-то ограничить ради интересов команды. Но всем, как правило, лестно находиться в сборной. — Случаются ли обиды: почему ты с ней поиграл 30 минут, а со мной всего 20? — Проблем нет. Если кто-то — первый номер команды, то ему, естественно, уделяется больше внимания. Это все понимают. Если кого-то надо размять перед матчем, я готов играть по 5-6 часов в день. — Ты понимаешь, когда они тебе говорят: «надоело»? — Конечно. — Ну, и что им в таком случае можно посоветовать? — У каждого свое «надоело». Надо понять причину. Кому-то надоело проигрывать, кому-то надоело летать, кому-то — ругаться с тренером. Надо попытаться понять человека, но, конечно, не каждый сразу пойдет на откровенный разговор. — Если игрок сказал: «надоело проигрывать»… — Надо понять, почему он проигрывает, а, поняв, объяснить это игроку, да так, чтобы он услышал тебя и согласился. Тогда начинается следующий этап: как избавиться от ошибок. Тут требуется серьезный подход не только к тренировкам, но и к жизни в целом. Часто надо отказаться от того, от чего человек не хочет отказываться. —Ты мог в себе разобраться, когда играл сам? — У нас с Валерием Федоровичем (тренером Шкляром — прим. авт.) часто происходили откровенные разговоры, наверно, поэтому мы так долго работали вместе. — Теперь у тебя тоже появился свой подопечный и сразу лучший — Марат Сафин. Между прочим, он тебя в Нью-Йорке на каждой пресс-конференции нахваливал. — Он скорее себя уговаривал, что сделал правильный выбор и не ошибся, взяв меня с собой на чемпионат США. Я буду рад, если смогу ему в чем-то помочь.

Петер Лундгрен В веселой толпе «Метрополя» среди гостей, отмечавших победу нашей сборной на Кубке Дэвиса, шведу Петеру Лундгрену, в ярко-красной куртке, потеряться было невозможно. Пока другие выбирали костюмы и галстуки, он не захотел расстаться с формой члена российской сборной. На спине читалось — Россия и Лундгрен. Все три дня финала у бывшего тренера Марата Сафина было в Москве два боевых поста: один — рядом с Маратом, другой — на скамейке сборной России, где он до хрипоты кричал вместе с Игорем Андреевым «Вперед, Россия!». Чувствовалось, что командный дух — его родная стихия. — После выигрыша у американцев Марат позвонил мне и попросил приехать на финал в Москву, — Петер при встрече широко улыбнулся традиционной портосовской улыбкой, со времен нашего последнего разговора прошло больше двух лет. — Мне заказали костюм с моим именем, кстати, первый мой костюм сборной России. Как приеду домой, сразу одену его, покажу своим детям и буду рассказывать им про этот незабываемый матч... — Вы полностью вошли в роль члена российской сборной. — Ребята дали мне почувствовать себя частью команды, за что я им очень благодарен. Это один из лучших Кубков Дэвиса на моей памяти, я имею в виду прежде всего атмосферу в зале. — Не думала, что шведы могут так темпераментно болеть... — Между прочим, мы тоже имели крепкую и заводную группу парней в Швеции в конце 80-ых: Эдберг, Виландер, Нюстрем, Яррид, Свенссон... Мы отлично ладили между собой и вместе много выигрывали. — Какие перспективы, на ваш взгляд, у нынешней сборной России? — Самые замечательные. Кроме Сафина, у вас много ребят, которые могут здорово сыграть на разных покрытиях — такие, как Андреев, Давыденко. Есть универсальный Южный и набирающий опыт Турсунов. На подходе хорошая смена — 18-летний Королев. С таким составом можно побеждать многие годы. — После первого дня Марат не выглядел особо радостным… — После матча с Налбандяном он в сердцах сказал мне: «Я выглядел на корте, как идиот». Марат считал покрытие слишком медленным, он любит, когда мяч на корте немного проскальзывает, как в Париже. При отскоке от ковра в «Олимпийском» мяч, наоборот, немного зависал, и надо было самому проходить вперед. Я посоветовал: «Делай шаг вперед! В другой раз покрытие будет лучше». — Самой большой неожиданностью матча стала парная игра... — В паре Марат был просто великолепен. Перед игрой я сказал ему: «Ты должен стать направляющей силой и по ходу матча говорить Мите, что и как делать. Турсунов — сильный одиночник, но не парный игрок. Так что надо быть начеку с первого удара, действовать четко, решительно и не терять внимания». — Видите ли вы себя снова тренером Марата? — Если Марат этого захочет, я ему помогу. В моей жизни он занимает особое место. — Какой контракт у вас с англичанами? — С английской теннисной федерацией я подписал контракт на 15-20 недель в году как тренер сборной Кубка Дэвиса. Моя роль скорее консультативная, то есть совмещение в принципе возможно. — Секрет ваших с Маратом отношений? — Доверие. Я не люблю пустых разговоров. И всегда говорю то, что думаю. Он это принимает. Пока мы были вместе, мы ни разу друг с другом не поругались, даже не спорили... — Ваше объективное мнение о своем звездном ученике? — Марат — один из сильнейших теннисистов, которые когда-либо брали в руки ракетку. Кроме того, он личность и не боится показывать свои эмоции. Это притягивает к нему людей. Такие, как он, создают популярность нашему виду спорта.

Майкл Моррисей Этот английский джентльмен — один из самых уважаемых официальных лиц в мировом теннисе. За его плечами судейство многих важнейших матчей Уимблдона, а также Кубка Дэвиса, в том числе и финала Россия — Аргентина. По коридорам «Олимпийского» этот жизнерадостный брюнет ходил пружинистой походкой, обмениваясь шуточками с игроками, судьями, тренерами. Когда во время матча на корте происходила смена сторон, он крутил головой, с улыбкой разглядывая шумных аргентинских зрителей и не менее темпераментное трио наших «vip-болельщиков» — Андреева, Южного, Королева, поднимавших на трибунах «мексиканскую волну». — Уимблдон и Кубок Дэвиса — два разных по нравам и настроениям турнира. В чем, по-вашему, их сходство и различия? — Уимблдон и Кубок Дэвиса — турниры с богатой историей и традициями, это их объединяет. Но в Кубке Дэвиса больше эмоций, тут вам предлагается дополнительное измерение — темпераментное участие зрителей, присутствие капитанов на корте... В любом случае счастье — судить финалы Уимблдона и Кубка Дэвиса. Мне оно выпало… — Как вы оцениваете московский финал? — Это один из лучших финалов, на которых я работал. Такого накала зрительских страстей мне видеть не приходилось. Марадона добавлял колорита. Те несколько сотен аргентинцев, что прилетели с ним, были очень заметны и слышны все три дня. Такое поведение болельщиков нетипично для теннисного матча, но именно они сделали атмосферу бесподобной. А ведь я судил драматичнейший финал Россия-Франция в Париже в 2002 году. — Интересно, что вы тогда думали, наблюдая за решающей игрой Южный-Матье? — Я как раз судил этот матч, а когда сидишь на вышке, то следишь за счетом и не концентрируешься на самой игре. Помню только, что когда Матье повел по сетам 2-0, я взглянул на скамейку России и в некоторых взглядах прочитал: «Все кончено». А французы поспешили праздновать победу, как будто она у них в кармане. — Судя по вашему поведению, вы способны понять и даже разделить чужие эмоции... — Да, я эмоциональный человек. Конечно, моя работа требует твердости, но я считаю, что хорошее судейство — это с одной стороны твердость, а с другой — получение удовольствия от работы, способность увидеть в ней и веселые стороны. Главное — суметь соединить эмоции и сдержанность. — Трудно бывает утихомирить очередного «Макинроя»? — Судьи нужны для того, чтобы их критиковали. Мы часто говорим: хорош тот судья, который незаметен. Это справедливо, однако только не в отношении Кубка Дэвиса. Тут рефери матча должен иметь свое лицо. Его роль можно сравнить с дирижерской: он так же управляет действием на корте, как дирижер — оркестром. Те два судьи на вышке, что отработали финал в Москве, достойны самой высокой похвалы. — До вас в Москву любил приезжать еще один англичанин, бывший главный судья Уимблдона и «Кубка Кремля» Алан Миллс... — Я многому научился у Алана. Наблюдая за ним в разных ситуациях, я понял главное: рефери должен уметь слушать игрока. Часто теннисистам нужен не твой ответ, а шанс высказать свою точку зрения и быть услышанным. Наша работа в том и заключается, чтобы предоставить им такую возможность. Алан также научил меня использовать юмор для разрядки напряженности. Часто, когда образуется кризисная ситуация, улыбка или шутка способны здорово помочь, хотя и в этом нужно знать чувство меры. Надо уважать людей, с которыми работаешь, и тогда все проблемы решаемы. — За свою карьеру вы видели много разных команд и разных капитанов, у каждого свой стиль. Что скажете о Тарпищеве? — Шамиль — необыкновенный человек. Какой бы критической ни была ситуация в матче, ему удается избежать нагнетания обстановки, и этим он здорово помогает команде. Он не поддается панике. Это исключительный профессионал, честный в работе, со страстью относящийся к своему делу. — Как часто вы приезжаете в Москву? — Практически каждый год. Но не спрашивайте меня, хорошо ли я знаю русский. Тут Майкл наморщил лоб и старательно произнес «пиатнасать — нол», а я поспешила похвалить его за типичный московский акцент.

Наталья Быканова